Завершение сделки. Решающий довод

Этому присяжному можно объяснить: «Принцип обоснованного сомнения защищает не только Джимми — он защищает каждого из вас. У вас, присяжных, добрые души и чистая совесть. Но что, если вы приняли решение осудить Джимми под давлением доводов обвинения, а когда пришли домой, начали сожалеть о сделанном, перестали спать ночами, думая о своем решении и беспокоясь, что осудили невиновного?

Обоснованное сомнение защищает всех вас. У вас есть право не беспокоиться о своем решении. Вам должно быть ясно, что все переживания по поводу своей правоты должны быть сняты доказательствами. Именно поэтому у нас есть принцип обоснованного сомнения — не только чтобы защищать обвиняемого, но и защитить вас».

Раскрытие мотивации полиции и обвинения. Как мы убедились, у каждой стороны в судебном процессе свои потребности. Они есть и у судьи: ему нужно, чтобы его воспринимали как человека справедливого, но строгого к преступникам, не позволившего ни одному из них ускользнуть от правосудия через какую-нибудь юридическую лазейку. Судье нужно оправдать ожидания своих избирателей. Если же судья федеральный, ему требуется поддерживать свою репутацию. Кроме того, ему приходится выдерживать критику средств массовой информации, а также своих коллег и друзей. И возможно, ему хочется быть избранным в вышестоящий суд.

Свои потребности есть и у прокурора. Ему хочется стать губернатором, судьей или главным обвинителем, либо, если у него ярко выраженный дух соперничества, он просто хочет выиграть процесс. Адвокат должен защищать свое доброе имя. Он не может позволить себе часто проигрывать — в противном случае ему никогда не поручат громкое дело. А если он представляет невиновного подсудимого, то должен как-то спасти его. В любом случае ему следует продемонстрировать компетентность, чтобы в случае осуждения клиента и повторного рассмотрения дела в вышестоящем суде другой адвокат не мог в публичной апелляции заявить о некомпетентности коллеги.

Присяжные хотят убедиться, что какой-нибудь ловкий адвокат не ввел их в заблуждение, что они приняли справедливое решение и не выпустили на свободу виновного. Они хотят честно смотреть в глаза друзей, соседей и коллег, не стыдясь за свой вердикт.

Результатом полного или неполного удовлетворения личных потребностей каждого участника судебного процесса является приговор обвиняемому. Ему нужна свобода, но он не может ее получить, пока все остальные не попытаются удовлетворить свои потребности. Именно поэтому очень многие идут на признание своей вины и автоматически отказываются от дальнейшего рассмотрения дела в суде. Обвинение предъявляет излишние требования почти в каждом судебном деле. Подсудимому может грозить, например, пятьдесят лет заключения. Прокурор предлагает принять сделку — согласиться на меньшее преступление, за которое предусматривается срок десять лет. Возможно, прокурор в первую очередь должен был предъявить обвинение именно в этом преступлении. Обвиняемому страшно. Если его адвокат (перегруженный работой государственный защитник) не сможет убедить присяжных, он обречен провести в тюрьме практически всю оставшуюся жизнь. Если же он согласится на сделку, то, возможно, выйдет лет через пять — семь. Его адвокат тоже боится. Если клиент согласится на сделку, ему больше не грозит полный проигрыш дела. Прокурор доволен, потому что на его счету еще одно закрытое дело. Судья удовлетворен, потому что прокурор доволен и не будет критиковать судью. Обвиняемый получает то, что осталось в итоге, и часто это не имеет отношения к справедливости.

Помню дело об убийстве, в котором я участвовал. Обвиняемым был небольшого роста молодой человек жалкого вида, носивший очки с толстыми стеклами, из-за чего его глаза казались огромными. Его обвиняли в том, что он зарезал хорошенькую молодую женщину-коллегу. Но в деле имелись и другие законно подозреваемые. Прокурором был высокий, худой мужчина с большим ястребиным носом. В своей заключительной речи я назвал своего клиента — почти мальчика — воробышком. Я вернулся к месту, где сидел мой беззащитный клиент, и посмотрел на него. «Ястреб хочет заклевать воробышка! — сказал я. — Ястреб голоден, он жаждет получить жертву, на протяжении всего процесса он пытался вонзить в нее свои когти. И наконец время подошло. — Я приблизился к прокурорскому столу и энергичным жестом указал на него. — Пусть ястреб заклюет воробья!» — прокричал я и увидел, как некоторые из присяжных отрицательно покачали головой. Я продолжал говорить о том, как полиция раскрыла это преступление. Для нее легче обвинить маленького воробышка, чем провести тщательное расследование и найти виновного. Героями истории были присяжные, спасение молодого человека находилось в их руках. И они его спасли.

Когда я защищал Рэнди Уивера из Руби-ридж, интересы правительства заключались в том, чтобы скрыть собственные преступления — убийство невинного мальчика, его собаки и матери, которая стояла в дверях с ребенком на руках, когда ее застрелил снайпер. ФБР и федеральные маршалы были неуправляемы. Они злоупотребили властью, и опять присяжные стали героями истории, освободившими невиновного, но только после того, как в центре внимания оказалось поведение правительства.

Перейти на страницу: 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22