Завершение сделки. Решающий довод

Справедливость многогранна. Это не только деньги. Справедливостью будет также вердикт, который даст понять родителям Полли, что присяжные понимают их страдания, печаль и жестокую душевную боль. При желании им можно отказать. У вас есть на это власть. Вы можете сказать своим вердиктом, что не знаете, каково сидеть в этом зале и выслушивать злобную ложь о себе, что вас это не волнует. Можете сказать, что вам все равно, что вас не беспокоят боль, и потрясение, и ужас, когда ребенка убивают на ваших глазах, а присутствующий здесь пьяница обвиняет мать в смерти собственного ребенка. Это самое грязное оскорбление, которое один человек может бросить другому.

Справедливость выражается многими способами, и хотя вердикт может касаться только денег, он также показывает, что родители были услышаны, что среди присяжных есть понимающие люди.

Мы не просим симпатии к себе — она вряд ли кому нужна. Мы хотим, чтобы нас поняли. Нам хочется знать, что на планете Земля есть люди, сочувствующие боли, беспомощности и — да! — гневу, который испытали родители девочки как законопослушные граждане, — молча, без агрессии к человеку, убившему их дочь. Они ожидают, что закон исполнит свой долг, а вы, присяжные, как выразители закона, восстановите полную справедливость, которую допускает закон».

Можно видеть, что конкретные факты дела не просто повторялись, а использовались как ориентиры в решающем доводе. Можно добавить другие факты, доказывающие, что специалист по восстановлению ситуации ошибается, что он наемный шарлатан, но нужно иметь в виду, что факты — это боеприпасы для решающего довода и их ни в коем случае не следует лишь пересказывать в виде краткого изложения показаний свидетелей. На протяжении всей заключительной речи тон должен отражать этический гнев, и если она произнесена от души, то заразит присяжных и создаст у них непреодолимое желание восстановить справедливость.

Шаг пятый. Обращениекприсяжнымзанеобходимоймеройсправедливости. Все мы знаем старое библейское наставление: «Проси, и тебе воздастся». Не важно, говорим мы о вердикте присяжных, продаже, предложении, которое подготовили для совета управляющих, или о школьной комиссии, — мы должны просить точно то, чего хотим. Помните, что, когда мы просим о справедливости, игра переходит на поле людей, принимающих решение (в данном случае на сторону присяжных), которые должны согласиться с просьбой, изменить ее или отвергнуть. Те, кто оставляет справедливость на волю принимающих решение, кто боится просить, всегда проигрывают. Если не попросишь, то скорее всего ничего не получишь. Если мы стесняемся изложить свою просьбу о справедливости, с какой стати присяжные должны предоставлять ее нам? Исконность в отношении ожидания правосудия — всего лишь продолжение политики честности, которую мы научились использовать в своих презентациях. Адвокаты часто задают вопрос, как мне удается добиваться таких грандиозных вердиктов. Я отвечаю, что просто прошу о них. Просто прошу денег.

В данном деле я могу спросить присяжных: «Какую сумму вы считаете достаточной в этом случае? Можно набить деньгами грузовой поезд и тем не менее не вернуть Полли. Защите это известно. И она всем сердцем согласится с доводом, что, поскольку справедливость нельзя восстановить с помощью денег, их вообще незачем платить. Наверное, среди вас, присяжных, есть такие, кто думает так же. Да я и сам иногда так считаю. Что толку платить? Не лучше ли разрешить пьяным убивать наших детей, чем добиваться единственной доступной для нас справедливости?

Я часто думаю об этом. Но деньги много значат. Я не хочу торговаться за сделку в отношении Полли, словно она подержанный автомобиль на стоянке. Я уже говорил, что денежный фонд в этом деле составляет по крайней мере пять миллионов долларов. Они здесь, в том ящике. Мне не нужна лишь часть малышки Полли. Вы можете дать миллион за одну руку. Еще полмиллиона за улыбку и любящие глаза. Мне не нужна лишь часть справедливости. Мне нужно всё. Все деньги, которые предназначены за нее.

Иногда мне кажется, что я попросил слишком мало. Я жалею об этом. Но боюсь, что люди подумают, будто я пользуюсь этой ужасной ситуацией, что они скажут: „Посмотрите на этого Спенса, он просит пять миллионов долларов за мертвого ребенка. Это непристойно“.

Но разве убийство пристойно? Самое крайнее неуважение, которое можно проявить к человеческому роду, — это убить невинного ребенка, а затем заявить, что неприлично требовать возмещения.

Я думаю о самой ценной картине на планете — „Моне Лизе“ Леонардо да Винчи. Она стоит сотни миллионов долларов. Но это всего лишь картина, которую нарисовал человек красками на холсте. Если бы какой-нибудь преступник пришел в Лувр — музей, где хранится это полотно, — и изрезал бы его, если бы он, образно говоря, „убил картину“, никто не спорил бы, что виновный должен возместить полную стоимость. А что, если кто-то уничтожает идеальную работу нашего Создателя? Разве Полли не была идеальной работой Господа? Должен ли я стесняться и даже бояться просить сумму, которая в этом обществе считается возмещением за ее жизнь? Я не прошу у вас часть девочки. Не разрезайте ее на половинки ради меня. Мне нужна она вся. Вся».

Перейти на страницу: 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16