Понимание силы власти

Когда я вхожу в зал суда, то вижу в судье того, кто он есть в действительности, — обычного человека с исключительной властью. Он мой судья и должен служить мне и моему делу, вынося справедливые и беспристрастные решения. Я предполагаю, что он порядочный человек. Но если он отклонится от своей роли и станет походить на тирана, я могу представить его без судейской мантии. Тогда он превратится в отвратительного типа со слишком бледной кожей — как у маргаритки, проросшей через слой навоза. Сегодня вечером он наденет смешную розовую пижаму с узором из маленьких плюшевых мишек и будет извиняться перед женой за неисполнение супружеского долга, и та, по правде говоря, будет только рада, что муж, отвернувшись, спит на своей стороне постели. Это представление я создаю не потому, что презираю его должность. Просто я не обязан относиться с почтением к человеку, который не уважает правосудие. Представляя, как он выглядит на самом деле, я сохраняю свою власть. Она принадлежит мне, и я не собираюсь делиться ею с ним, однако это не означает, что я не буду подчиняться его распоряжениям, демонстрировать свое презрение или непослушание. Существует огромная разница между уважением к обоснованным решениям судьи и терпеливым отношением к несправедливостям с целью добиться своих целей.

Я просто хочу сказать, что мы должны относиться к власть имущим так, как они того заслуживают. Если они достойны уважения, нужно его искренне выразить. Я преклоняюсь перед некоторыми судьями. Одному из них я посвятил книгу. У меня были влиятельные друзья, которые помогали мне добиться успеха. Особенно я благодарен родителям и учителям, имевшим надо мной власть и использовавшим ее с любовью. Я был знаком с богатыми людьми, которые были по-настоящему великими. Но я говорю здесь не об исключениях. Они лишь подтверждают общее правило.

То, о чем я говорил, можно выразить проще: те, кто нами правит, сохраняют свою власть потому, что мы передаем ее или отказываемся отбирать. Большинство наделенных властной силой цепляются за нее, потому что не могут без нее обходиться, потому что без нее они слабы. Многие обладающие большой силой или больны, или имеют больных советников. Мы понапрасну потратим свою силу, если, поддавшись запугиванию, отдадим ее им. Власть и сила, их и наша, принадлежат нам. Мы можем ее передать, а можем отказать им в этом.

Поле битвы принадлежит нам.

Когда мы выходим на поле битвы, то редко знаем его во всех деталях. Мы ведем эти сражения не дома, а в незнакомом окружении — в зале суда, кабинете начальника, зале заседаний или кабинете административного судьи. Это могут быть как голые, аскетичные кабинеты, так и роскошные покои. Если мы находимся в богато обставленном зале заседаний совета директоров с длинным столом орехового дерева и удобными креслами, то эта роскошь напоминает нам и всем присутствующим, что мы находимся здесь лишь по приглашению вышестоящих, и она внушает нам опасения.

При входе в зал суда нас пугает враждебное окружение. Мне не встречался зал судебных заседаний, вызывающий ощущение комфорта и безопасности. Судейское кресло, похожее на трон, расположено высоко, так, чтобы судья мог смотреть на нас сверху вниз. За ним обычно стоят флаги государства и штата: напоминание о том, что сидящий в кресле человек — полномочный представитель самой могущественной земной державы. Сиденья для присутствующих, жесткие и неудобные, мало чем отличаются от церковных. Возможно, в холле вы услышите рыдания. В зале суда нет ничего живого: ни растений, ни золотых рыбок в аквариуме, ни виляющих хвостами собак. Вместо этого мы видим заместителей шерифа или судебных приставов со сверкающими в ярком свете значками и пистолетами, готовыми стрелять при малейшей провокации. Клиента могут привести в наручниках. Адвокаты в этом пугающем месте переговариваются шепотом, даже если судья еще не открыл заседание.

Это территория власти. Она создана, чтобы окружить нас психической оградой с пущенной поверху эмоциональной колючей проволокой. Ее назначение — обезоружить нас еще до начала сражения, потому что ее невозможно реализовать внутри эмоциональной темницы — по крайней мере реализовать свободно и эффективно. Мы понимаем, что мы не на пикнике в лесу, где все сидят на бревнышках и глядят в прекрасное весеннее небо. Напротив, мы попали в это враждебное помещение по принуждению и теперь не можем бежать, не разоблачив ложное всесилие власти.

Перейти на страницу: 1 2 3 4