Понимание силы власти

С другой стороны, величайшие из людей могут оставаться незамеченными. На меня редко производят впечатление так называемые знаменитости — политики, судьи, кинозвезды. По-настоящему великие люди редко получают признание — мать-одиночка, вырастившая семерых детей и позаботившаяся об их образовании, учительница, относящаяся к своей профессии с вдохновением и любовью и воспитывающая таким образом полезных членов общества, или поэт, отказывающийся от коммерческой славы и пишущий стихи, которые читают только избранные. Если мы задумаемся над тем, кого делаем героями наших дней, то скоро поймем, что нуждаемся в настоящих героях. Если мы внимательно посмотрим на тех, кого уважаем, то обнаружим, что они часто того не заслуживают. Почему мы уважаем богатых, основной чертой которых является алчность? Почему поклоняемся киноактеру, который имел полдюжины жен и чье самолюбование превратило его в самозваного мессию? Почему почитаем тех, чья власть была куплена на корпоративные доллары? Почему склоняемся перед судьями, носящими мантию правосудия и прикрывающими ею несправедливые души?

Когда в зале суда я наблюдаю, как «его честь» занимает свое место, то испытываю благоговейный трепет. Он садится на судейское кресло и глядит на нас свысока. У него больше власти надо мной и моим клиентом, чем у президента Соединенных Штатов. Он выносит решения, навсегда меняющие человеческие жизни. В зале суда он всемогущ. Я не имею права дать ему отпор, если он тиран. Не могу критиковать, если он фигляр. Вчера он мог быть адвокатом с небольшой долей таланта и ума, но сегодня он судья, потому что внес средства в избирательный фонд победившей партии. Почему он вселяет в меня такой благоговейный страх?

Когда мы вторгаемся на священную территорию того, кто имеет над нами власть, — босса, члена попечительского совета, выборного чиновника, то есть в прошлом обыкновенных граждан, — почему мы вдруг боимся высказать свою точку зрения? Почему, когда мы выступаем перед городским советом, обнаруживаем, что не можем сказать ни слова?

Ответ, разумеется, в том, что эти люди наделены властью, но эту власть вручили им мы, подобно рабочим муравьям, выкормившим своего царя. Если мы начнем понимать, что их величие — всего лишь состояние нашего ума, то сделаем первый большой шаг в сторону преодоления своего страха перед властями предержащими.

Все они — смертные, многие из которых ужасно боятся нас. У некоторых хватает ума догадаться, что мы являемся источником их силы: мы можем отобрать у них власть так же быстро, как вручили. Нас боятся политики и управляющие компаниями. Мы можем разоблачить их и свергнуть с трона. Судья знает, что его власть эфемерна, избиратели могут вернуть его в кошмарное состояние простого гражданина, и ему опять придется смотреть на судейское кресло снизу вверх.

Те судьи, которых назначают пожизненно, являются новыми князьями в демократической стране, и некоторые из них представляют собой худший тип тирана. Но, несмотря на то что многие из них считают себя почти бессмертными и благоденствуют, как и положено, за счет своих постановлений, приносящих нищету и страдания, они все же люди. Они стоят в пробках по дороге на работу и с работы, их жены жалуются, что они храпят, у них есть свои причуды, и, как и все мы, они борются с выпирающими животами, стареют, умирают и забываются.

Для тех, кто не страдает заботой о человеческом роде, власть особенно притягательна. Тиранам, диктаторам и обидчикам — низшей форме человеческих существ — нужна власть, они не могут без нее. Я знаю мужчин (и женщин), которые, будь у них сила, изменили бы цвет луны, чтобы он соответствовал их вечернему туалету. А тем, кто обожает власть, испытывает к ней непреодолимое пристрастие, ни в коем случае нельзя ее доверять. Древние китайцы считали, что человеку, который добивается власти, нельзя ее передавать, потому что он опасен как для себя, так и для окружающих (что по современным меркам рассматривается как психическое заболевание). Власть — это дьявольский наркотик, который нужно запретить для всех, за исключением тех, кто от нее отказывается. Но, как мы убедились, мы сами передаем ее тем, кто правит нами. Они поднимаются на вершину власти только благодаря нам.

В руках политика власть становится отчаянной попыткой сохранить свое положение.

В руках жестокого судьи она превращается в самонадеянное видение себя как меча Господня, карающего предстающих перед ним жалких существ и их порочных адвокатов. Для некоторых власть — это своего рода психический афродизиак. Это самые слабые, малодушные, самые трусливые люди, становящиеся тряпками, как только их лишают силы. Самые могущественные — те, кто отказывается использовать свою силу. Ведь, в конце концов, первоначальной и окончательной законной силой является любовь. Все остальные проявления силы лишены законности.

Перейти на страницу: 1 2 3 4