Опасность силы гнева

В суде мы сталкиваемся со свидетелями, являющимися откровенными, проплаченными лжецами. Я видел, как на свидетельское место поднимались эксперты — облаченные в мантию авторитетности, с безупречными послужными списками. С видом непогрешимых праведников они изливали на присяжных ушаты помоев. Дело не в том, что они лгут и тем самым зарабатывают свои огромные гонорары, а в том, что пользуются незнанием простодушных присяжных, которые почтительно слушают, потому что эти эксперты занимают почетные места в научном мире. Это профессиональные свидетели, научившиеся смотреть на присяжных добрыми и любящими глазами, которые могут обмануть даже самых проницательных. Но и это хорошо замаскированное лицемерие открылось бы суду, продолжай они давать показания на протяжении длительного времени. Но пока они занимают свидетельское место, они могут обмануть присяжных — и делают это.

Я вижу много достойных людей, которых эти хорошо оплачиваемые мошенники лишают права на справедливость: детей, страшно искалеченных при родах вследствие преступной халатности, женщину, потерявшую зрение из-за некомпетентности хирурга, и толпы травмированных людей, которым отказывают в компенсации, потому что страховые компании нанимают подобных шарлатанов, раз за разом кормящих злостной ложью простодушных присяжных. Их чванливая претенциозность и намеренно лживые показания всегда раздражают меня, иногда почти до предела.

Но если мы в гневе атакуем этих лукавых, избегающих истины людей до того, как полностью разоблачим их ложь, мы проиграем, потому что даже если мы знаем правду, то присяжным она неизвестна. Пусть нас раздражает фальшь показаний свидетеля, но присяжные видят в нем авторитетного человека, и наш приступ гнева кажется им мстительным ударом побежденного человека, у которого не хватает благородства признать свое поражение.

Пока само судебное свидетельство раздражает слушателей, мы должны направлять энергию нашего гнева в другое русло. Мы не отрицаем его существования. Мы ощущаем его, но перенаправляем свой гнев на хорошо продуманный перекрестный допрос с точно поставленными вопросами. И только когда лжец наконец разоблачен, наступает время выразить свой гнев. Я утверждаю, что нельзя нападать на свидетеля, пока к этому не готовы присяжные. Тогда мы должны выполнить свою работу эффективно, четко и элегантно.

Аристотель говорил: «Мы отдаем должное человеку, который выражает праведный гнев в отношении уместного человека и делает это должным образом, в надлежащий момент и на протяжении нужного времени». Этим сказано все.

Но как же перенаправить гнев, который нельзя излить, когда вздумается? Мы живем вместе с ним. Иначе мы не могли бы с ним справиться. Я разговариваю со своим гневом. Могу сказать себе: «Привет. Я тебя чувствую и уважаю, и, если ты немного потерпишь, я или выпущу тебя в нужный момент, или превращу твою энергию во что-то полезное или даже великое. Потерпи». Это способ осознать силу гнева, к нему нужно относиться заботливо и уважительно. Без него я не испытывал бы того возмущения, которое побуждает меня искать справедливость.

Гнев означает, что мне не все равно. Это оружие из моего арсенала, но, как и любое оружие, он может быть смертельно опасным, в том числе и для своего хозяина.

Перейти на страницу: 1 2 3