Опасность силы гнева

Я был сердит на друга:

и рассказал о своем гневе, и он исчез.

Я был сердит на врага:

и не сказал о своем гневе, и он рос.

Но так же важно, как говорить . Если я буду говорить о своем гневе со злостью, то вырою себе яму и упаду в нее.

Несправедливость приносит гнев. Мы постоянно убеждаемся в этом. С ребенком, плохо ведущим себя в школе, угрожающим одноклассникам, чаще всего плохо обращаются в семье. Ничто не вселяет неослабный, смертельно опасный гнев больше, чем несправедливость в отношении невинного. Мы видим это на примере беззащитных людей, пожираемых собственным бессильным гневом. Видим это в насилии. Эти люди родились невинными детьми. Не совершив никакого преступления, они тем не менее были наказаны нищетой, ненавистью, мерзостью и насилием — это наказание за то, что они были рождены. Тот факт, что двадцать пять процентов афроамериканцев отбывают срок — тюремный или условный, — является постыдным доказательством того, что наказание невиновных питает стойкий гнев, направленный против системы и самих бедных.

Когда меня спрашивают, как можно защищать тех, кто обвиняется в чудовищных преступлениях, я часто отвечаю, что редко считаю преступление отдельной личности столь же отвратительным, как преступления системы, творящиеся год за годом в отношении многих людей. И когда темнокожего заключенного наконец освобождают из гетто, мы знаем, что война продолжится, потому что несправедливость, помноженная на несправедливость, порождает гнев, результатом которого является преступление. И в той же мере, в какой общество угрожает своим отвергнутым членам, оно представляет угрозу для просвещенных слоев. Такой хаос называется революцией.

Нас с самого начала учили не питать гнев к окружающим. «Не смей злиться!» — таким было сердитое предостережение, которым нас обманывали и которым мы, в свою очередь, обманываем своих детей. С самого раннего, невинного детства нашу психику программировали против гнева — своего и чужого. Тем не менее если не сдерживать его и не иметь безопасного способа высвободить, можно сделаться неврастеником, получить физическое заболевание или обернуть свой гнев против себя, что может окончиться депрессией, в том числе суицидальной.

Человек, который не способен испытывать гнев, в чем-то неполноценен. Чаще всего ему все равно. Когда нас оскорбляют или обижают, тут же приходит гнев, чтобы подготовить нас к бою и помочь выжить. Но это наш гнев. Он принадлежит нам по тому же праву, по какому мы владеем своими чувствами. Их нельзя безрассудно изливать под влиянием момента. Если бы речь шла о картине, написанной красками, на ней в этом случае вряд ли можно было бы что-либо разобрать. Но если краски эмоций вначале распознать, а затем умело, с душой наложить, то можно создать шедевр. Картине требуются все оттенки — от черного до белого — и все цвета, относящиеся к изображенному на ней. Я не имею в виду умеренность и сдержанность, а говорю об умении искренне выражать эмоции с изящностью и мастерством высокого художника.

В зале суда гнев на несправедливость позволяет мне противостоять оппоненту — обычно крупной корпорации или государству, несправедливо преследующему своего гражданина. Я благодарен своему гневу. Если бы не его энергия, я мог бы сидеть в тихом кабинете юридической фирмы и писать смертельно скучные контракты или рыться в пылящихся на полках книгах. Тем не менее в начале карьеры гнев много раз побеждал меня. Я уже говорил то, что известно всем: нам не нравятся сердитые люди. Но точно так же мы не доверяем людям, которые остаются безучастными, когда следует сердиться. Что бы мы подумали о мужчине, спокойно жующем жвачку, в то время как его жену насилуют? Что бы мы подумали о человеке, постоянно подвергающемся оскорблениям и не имеющем смелости постоять за себя? Гнев допустим, только если он ограничен рамками общественных правил.

Перейти на страницу: 1 2 3